На улице глаза слепило яркое солнце, было беспокойно и весело от ветра, журчала, уходя по канавкам, дождевая вода.

Еще раньше тетка объявила Апахалову, что обязательно надо будет повидать Клаву. Клава была, как выяснилось, та самая приютская девочка, снятая на фотографии. Тетка взяла ее себе на воспитание лет сорок тому назад, в тот год, когда Сергей болел тифом. Он с этой Клавой играл и за косы ее таскал, так что должен обязательно ее вспомнить...

Апахалов силился припомнить, и в конце концов в памяти действительно стал вырисовываться какой-то дворик, поросший травой, громадная лошадь, прянувшая на дыбы, и он сам в тот момент, когда старался оттащить девочку с челкой на лбу за железные кровати, сваленные в углу двора... Тетка пришла в восторг. Все так и было, и именно вот в этом самом дворе...

В конце переулка трое малышей, сидя на корточках, с сосредоточенными лицами подталкивали кораблик, сидевший на мели в канаве. Издали увидев тетку, они вытащили из воды кораблик и побежали к ней навстречу.

- Куда пошла, а, тетя Паша? - крикнул, приближаясь, мальчик с туго замотанным вокруг шеи теплым шарфом. С кораблика, который он держал прямо за мачту, капала вода ему на пальто.

- По делам пошла, - сказала тетя Паша, стряхивая с него воду. - Дай-ка распущу шарф, не ровен час задушишься!

Мальчик закинул голову и, когда тетка ослабила шарф, ворчливо сказал:

- А когда нам в гости приходить?

- Ну, попозже!

Мальчик очень неохотно сдался:

- Ну, зайдем попозже... Мы все вместе придем, да?

Теперь Апахалов с теткой вышли на улицу, по обе стороны которой стояли рабочие коттеджи. В одном из дворов женщина развешивала вырывающееся из рук на ветру белье. Поставив на землю таз и торопливо подойдя к штакетному заборчику, она спросила озабоченно и ласково:

- Тетя Паша, как здоровье? Получше стало?