- Знаю, - быстро сказала тетка, - предупреждал уже, что есть. А я, может быть, даже наперед знаю, про что этот твой разговор будет. Так позволь, я тебе сперва сама скажу. Понял? У меня свой разговор к тебе есть. Скажи мне коротко и честно: у тебя на работе случились какие-нибудь неприятности? Так не виляй. Ну?

- Неприятности бывают, конечно, - удивился Сергей Федорович, - иногда по пяти штук на день бывает. Но бывает и хорошее, итог в общем положительный, я считаю.

- Ты мне зубы не заговаривай, по совести скажи: может быть, тебя... сняли? А? Я знаю, ты парень в душе честный, на постыдное дело не пойдешь. Однако бывает... Ну, ошибся? Не справился? А? Я тебя не допрашиваю, не думай. Но если ты заработался, остался не у дел, как говорится, ты слушай меня: поживи у меня, сколько поживется. Потом справишься, отдохнешь - и можешь опять за дело приниматься. А? Я же чувствую, к чему ты все тишину нашу хвалишь. Вот и поживи в тишине. Если ты насчет денег, то и не думай об них даже. С деньгами мы управимся. У меня пенсия, потом еще на комбинате я получаю кое-что, и потом этот Мукасеев, чудак такой, мне все присылает каждый месяц... Какой? Ну, который чертиков делал... когда тут у меня раненый прятался в комнате, его гестапо искало. Я его уж так ругаю, чтоб не смел больше присылать, а он все присылает, я, знаешь... и беру. Я Карасевым отсылаю: у Нины муж умер, ребят пятеро, так я ребятишкам посылаю на гостинцы. А я, старуха, знаешь, рада буду, если ты останешься. Очень рада. Ты все ж таки родной... Ну вот тут и Клава работает. Пришли!

Они уже входили в проходную комбината. Апахалов понял, что разговор все равно сейчас продолжать никак не удастся, да и не нашелся бы он, пожалуй, сейчас что сказать.

Дежурный в бюро пропусков поздоровался с теткой как со знакомой. Про Апахалова она сказала: "А это со мной".